Неточные совпадения
Изредка доходили до слуха его какие-то, казалось, женские восклицания: «Врешь, пьяница! я никогда не позволяла ему такого грубиянства!» — или: «Ты не дерись, невежа, а ступай в часть, там я тебе докажу!..» Словом, те слова, которые вдруг обдадут, как варом, какого-нибудь замечтавшегося двадцатилетнего
юношу, когда, возвращаясь из театра, несет он в голове испанскую улицу, ночь, чудный женский
образ с гитарой и кудрями.
Вступив в разговор с
юношей, Катавасов узнал, что это был богатый московский купец, промотавший большое состояние до двадцати двух лет. Он не понравился Катавасову тем, что был изнежен, избалован и слаб здоровьем; он, очевидно, был уверен, в особенности теперь, выпив, что он совершает геройский поступок, и хвастался самым неприятным
образом.
Таким
образом, недостаток подростков и
юношей пополняется пришлыми, которые пока одни только дают из своей среды молодых женихов и невест.
День ото дня больше и больше приходил двадцатилетний
юноша в умиление, плакал горькими слезами, часто исповедовался, приобщался и, по наставлению духовника, решился совершенно изменить
образ своей жизни.
Инцидент был исчерпан. В первый еще раз такое столкновение разрешилось таким
образом. «Новый учитель» выдержал испытание. Мы были довольны и им, и — почти бессознательно — собою, потому что также в первый раз не воспользовались слабостью этого
юноши, как воспользовались бы слабостью кого-нибудь из «старых». Самый эпизод скоро изгладился из памяти, но какая-то ниточка своеобразной симпатии, завязавшейся между новым учителем и классом, осталась.
Появился он в Грузине еще совсем
юношей, лет около тридцати тому назад, и мог считаться, таким
образом, грузинским старожилом.
Последняя далеко не спала, она лежала с закрытыми глазами и старалась воссоздать своим воображением ослепительный
образ красивого
юноши, очерченный лишь несколькими штрихами в рассказе старухи.
И
юноша сейчас же вышел на середину зала, выгнулся всем телом, заложил пальцы рук за проймы жилета и начал неблагопристойным
образом ломаться.
Максим поседел еще больше. У Попельских не было других детей, и потому слепой первенец по-прежнему остался центром, около которого группировалась вся жизнь усадьбы. Для него усадьба замкнулась в своем тесном кругу, довольствуясь своею собственною тихою жизнью, к которой примыкала не менее тихая жизнь поссесорской «хатки». Таким
образом Петр, ставший уже
юношей, вырос, как тепличный цветок, огражденный от резких сторонних влияний далекой жизни.
Творческой мировой эпохе присущ будет не культ вечной женственности, а культ андрогина, девы-юноши, Человека —
образа и подобия Божьего.
Только дева-юноша, андрогин — человек,
образ и подобие Божье.
Ибо поистине не мужчина и не женщина есть
образ и подобие Божье, а лишь андрогин, дева-юноша, целостный бисексуальный человек.
Перед ней восстал
образ белокурого
юноши Григория Потемкина там, в далекой Москве, и в далекие от настоящего годы.
За ним последовала целая толпа, чтобы полюбоваться на молодецкий
образ действия отважного
юноши.
Она рукой указала в другую сторону небольшого пруда, где за росшими кустарниками слышались веселые голоса, а затем отступила и жестом пригласила его последовать за ней. Одно мгновение
юноша колебался. Каким
образом эта незнакомка, судя по одежде, принадлежавшая к высшему кругу общества, очутилась здесь, около уединенного лесного пруда? И что означает это «ты» в устах особы, которую он видел первый раз? Однако таинственность этой встречи показалась молодому человеку заманчивой. Он последовал за дамой.
И по мере того, как они овладевают
юношей, идеал начинает ему представляться в таком виде: внешним
образом признать обязательность свинства, но исподтишка все-таки продолжать прежнюю систему надругательства.
Легенда о Великом Инквизиторе: «Настает темная, горячая и «бездыханная севильская ночь». Воздух «лавром и лимоном пахнет»…
Юноша Ипполит в «Идиоте» говорит: «Как только солнце покажется и «зазвучит» на небе (кто это сказал в стихах: «на небе солнце зазвучало»? Бессмысленно, но хорошо!), — так мы и спать». И несколько раз он повторяет этот
образ: «когда солнце взойдет и «зазвучит» на небе».
Правда, мы немало также встречаем у Толстого благочестивых старцев и добродетельных
юношей, в них любовь и самоотречение как будто горят прочным, из глубины идущим огнем, но
образы эти обитают лишь в одной резко обособленной области толстовского творчества — в его «народных рассказах».
Образ ее — строгой исполнительницы материнского долга — вдохновлял
юношу на труд, вселял энергию для борьбы с лишениями и поневоле заставлял его быть «образцовым сыном образцовой матери».
— Позвольте, господа, — восклицал Введенский, — чтобы правильнее относиться к делу, следует понять, что Ганзиер миф. Для каждого понимающего, что такое миф, несомненно, что когда идет дело о русском
юноше, получающем образование через сближение с иностранцами, то невольно возникает
образ Ганзы, сообщившей нашим непочатым предкам свое образование. Во избежание некоторой сложности такого представления, миф уловляет тождественными звуками нужное ему олицетворение, и появляется Ганзиер миф.
Кузьма Терентьев был в тех летах — ему шел восемнадцатый год — когда
образ женщины только что начинает волновать кровь, и первая встречная умная девушка может окончательно покорить своей власти нетронутого еще жизнью
юношу.
В то самое время, когда Волынской, влюбчивый, как пылкий
юноша, беседовал таким
образом с своею страстью, портрет его жены, во всем цвете красоты и счастия, с улыбкою на устах, с венком на голове, бросился ему в глаза и, как бы отделясь от стены, выступил ему навстречу. Совесть заговорила в нем; но надолго ли?.. Взоры его обратились опять на магические слова: твоя Мариорица, и весь мир, кроме нее, был забыт.
Прошло много лет, и все еще мечтался старцу
образ прекрасного
юноши, когда он, истекая кровью, приподнял из праха голову, обвитую сумраком смерти, перекрестился и бросил отцу взор… прощальный взор.
Поздняя зимняя заря заставала его коленопреклоненным или распростертым ниц перед
образом Богоматери — этой заступницы сирых и несчастных, божественный лик которой, освещенный кротким светом лампады, с небесною добротою глядел на молящегося
юношу из переднего угла его горницы.
Образ красивого, статного
юноши, воспеваемого песнями, лишь порой мелькал в ее девичьем воображении. Более всех из виденных ею мужчин под этот
образ подходил Яков Потапович, но его, товарища детских игр, она считала за родного, чуть не за сводного брата и не могла даже вообразить себе его как своего суженого, как того «доброго молодца», что похищает, по песне, «покой девичьего сердца». Спокойно, до последнего времени, встречала она его ласковый взгляд и слушала его тихую, сладкую речь.
Вдруг какая-то сила, казалось, подхватила и понесла
юношу, сила, которой он не мог уже противиться никоим
образом. Он бежал вместе с ротой, бежал со штыком наперевес захваченной им из окопа винтовки и кричал вместе с другими до хрипоты «ура», заглушаемое непрерывной пальбой с неприятельской батареи.
Юноша, с своей стороны, очень этому обрадовался, потому что немец, а главное дело, его кухня, несмотря на привлекательную экономку, страшно ему надоели, и таким
образом месяца через два он уже был в Германии.
Таким
образом, типографское предприятие Артура Бенни и его покровительство русским женщинам постигла участь всех прежних предприятий этого увлекавшегося
юноши: оно не годилось с самого начала.
Юноша-распорядятель также выпил Brüderschaft с ними и сперва не отставал от них, но заснул наконец самым невинным
образом и долго лежал на спине в состоянии совершенного бесчувствия… Выражение его маленького побледневшего личика было и забавно и жалко… Боже! что сказали бы светские дамы, его знакомые, если б увидели его в таком уничижении! Но, к его счастью, он не знал ни одной светской дамы.
Таким
образом, отношение автора к своим благородным
юношам будет совершенно другое: не сочувствие мечтательным и неопределенным их стремлениям будет он возбуждать в читателе, а скорее насмешку над тем, что они, кроме своих отвлеченных фантазий, ничему существенно-полезному не обучаются.
Таким
образом, развитие простых человеческих стремлений совершается в добрых
юношах без особенных героических усилий; им хочется есть, им со всех сторон говорят: пойдемте обедать, и они идут.
Благородные
юноши, которыми так долго и усердно занималась наша литература, не запутываются таким
образом и потому представляются гораздо выше остальной толпы.
Жаль одно: на пустые приманки,
Милый
юноша! ловишься ты,
Отвратительны эти цыганки,
А друзья твои — точно скоты.
Ты, чей
образ в порыве желанья
Ловит женщина страстной мечтой,
Ищешь ты покупного лобзанья,
Ты бежишь за продажной красой!
Ты у старцев, чьи икры на вате,
У кого разжиженье в крови,
Отбиваешь с оркестром кровати!
Ты — не знаешь блаженства любви?..
Это строгое почитание обычаев, это благоговейное уважение власти и начальников, несмотря на ограниченные пределы самой власти, эта девственная стыдливость
юношей, эта благость и благодушное безгневие старцев, это радушное гостеприимство, это уважение и почти благоговение к человеку, как представителю
образа Божия, это верование, что ни одна благая мысль не зарождается в голове его без верховной воли высшего нас существа и что ничего не может он сделать своими собственными силами, словом — все, всякая малейшая черта в «Одиссее» говорит о внутреннем желании поэта всех поэтов оставить древнему человеку живую и полную книгу законодательства в то время, когда еще не было ни законодателей, ни учредителей порядков, когда еще никакими гражданскими и письменными постановленьями не были определены отношения людей, когда люди еще многого не ведали и даже не предчувствовали и когда один только божественный старец все видел, слышал, соображал и предчувствовал, слепец, лишенный зрения, общего всем людям, и вооруженный тем внутренним оком, которого не имеют люди!